Согласно статье 3 Гражданского кодекса РФ гражданское законодательство состоит из Гражданского кодекса РФ и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, а также иных актов, содержащих нормы гражданского права. Установление в законе иерархии нормативных правовых актов позволяет разрешать противоречия между ними на основании принципа юридической силы, согласно которому применению подлежит нормативный правовой акт вышестоящего органа либо нормативный правовой акт большей юридической силы[1].

Вместе с тем, принципы разрешения противоречий между нормативными правовыми актами одного уровня не закреплены законодательно и традиционно суды при решении проблемы выбора подлежащей применению нормы права суды руководствуются напрямую следующими общеправовыми принципами:

- lex specialis derogat generali[2] (специальный закон отменяет общий), который исходит из предположения о том, что принимая специальный закон, законодатель стремится уточнить и модифицировать нормы общего закона применительно к конкретным ситуациям; 

- lex posterior derogat legi priori (последующий закон отменяет предыдущий), который исходит из того, что законодатель, принимая более поздний закон, неявно отменяет конфликтующую с ним норму более раннего закона[3]. 

Возможность применения указанных принципов устранения коллизий правовых норм нередко отрицается для гражданско-правовых отношений, поскольку в статье 3 Гражданского кодекса РФ содержится требование о необходимости соответствия норм гражданского права, содержащиеся в других законах, Гражданскому кодексу РФ.

По данной проблеме Конституционный Суд РФ указал, что ни один федеральный закон в силу статьи 76 Конституции Российской Федерации не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой. Правильный выбор подлежащей применению нормы права должен происходить на основе установления и исследования фактических обстоятельств, а также толкования норм, подлежащих применению в конкретном деле, и относится к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов[4].

В развитие указанной правовой позиции Конституционный Суд РФ также пояснил, что само по себе требование о приоритете норм кодифицированного правового акта перед иными федеральными законами может быть установлено законодателем «в целях обеспечения определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в системе действующего правового регулирования»[5]. Вместе с тем, как можно заключить из системного анализа подходов к вопросу о применении норм кодифицированных законов, данное требование обращено прежде всего к законодательному процессу, а приоритет кодекса перед другими федеральными законами не является безусловным: он может быть ограничен как установленной Конституцией РФ иерархией нормативных правовых актов, так и правилами о том, что в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений[6].

 

 

[1] Часть 2 статьи 4, часть 1 статьи 15, часть 3 статьи 76 Конституции Российской Федерации.

[2] Решение Арбитражного суда Нижегородской области от 30.10.2014 по делу № А43-7847/2014; Решение Верховного Суда РФ от 17.06.2008 № ГКПИ08-1256.

[3] Постановление Конституционного Суда РФ от 28.03.2017 № 10-П «По делу о проверке конституционности части 4.1 статьи 63 Градостроительного кодекса Российской Федерации и статьи 23 Федерального закона "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и отдельные законодательные акты Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с уточнением полномочий государственных органов и муниципальных органов в части осуществления государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» в связи с запросом Законодательного Собрания Санкт-Петербурга».

[4] Определение Конституционного Суда РФ от 05.11.1999 № 182-О «По запросу Арбитражного суда города Москвы о проверке конституционности пунктов 1 и 4 части четвертой статьи 20 Федерального закона "О банках и банковской деятельности».

[5] Определение Конституционного Суда РФ от 09.02.2017 № 215-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Суромкиной Зои Александровны на нарушение ее конституционных прав и конституционных прав ее несовершеннолетней дочери частью 8 статьи 5 и частями 1 и 2 статьи 57 Жилищного кодекса Российской Федерации»; Постановление Конституционного Суда РФ от 14.04.2008 № 7-П «По делу о проверке конституционности абзаца второго статьи 1 Федерального закона «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан" в связи с жалобами ряда граждан».

[6] Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы».